Понятный ввод, что утверждал Крашен и что говорят цифры

Что такое понятный ввод в теории Крашена

Понятный ввод (comprehensible input) это язык, который ты понимаешь на слух или при чтении, хотя сам пока так сказать не смог бы. Идея принадлежит американскому лингвисту Стивену Крашену, который изложил ее в 1982 году в книге Principles and Practice in Second Language Acquisition. С тех пор она сильно повлияла на преподавание языков.

Крашен делил владение языком на две части. Изучение, в его терминах, это осознанное знание о языке: правила, которые можно пересказать и по которым можно себя проверить. Усвоение это неосознанная способность понимать и говорить, не думая о правилах, и именно усвоение, по Крашену, ведет к беглости.

Как же происходит усвоение? Ответом стала гипотеза ввода. Если твой нынешний уровень i, то на следующую ступень, которую Крашен обозначил как i+1, ты переходишь, когда понимаешь сообщения, где она уже есть. Условие одно: внимание должно быть на смысле, а не на форме. Новое ты понимаешь благодаря контексту, знаниям о мире и всем знакомым словам вокруг.

Две детали легко пропустить. Крашен называл понятный ввод необходимым, но недостаточным условием, то есть никогда не утверждал, что дело только в нем. А еще он считал, что говорению нельзя научить напрямую: речь появляется со временем, когда человек понял достаточно, и поначалу она обычно с ошибками.

Это переворачивало привычный порядок урока. Учителя долго давали сначала структуры, а потом просили ими пользоваться. Крашен предложил наоборот: сначала идти за смыслом, а структуры подхватывать по дороге. Многое в сегодняшнем изучении языка через понятный ввод, от адаптированных книг до уроков на историях, выросло из этой перестановки.

С чем спорят критики

Идеи Крашена полюбились учителям быстрее, чем убедили исследователей, и критику стоит знать, потому что она меняет то, как этими идеями пользоваться. Главное возражение в том, что теорию трудно проверить. Барри Маклафлин в 1987 году писал, что никто не умеет измерить уровень i у конкретного человека, не говоря уже о том, чтобы точно определить i+1. Поэтому гипотеза почти не дает предсказаний, которые эксперимент мог бы опровергнуть.

Второе возражение пришло из Канады. Мэрилл Суэйн изучала детей во франкоязычных программах погружения: они годами учились на французском и получили огромное количество понятного ввода. Французский они понимали очень хорошо, но их устная и письменная речь все равно заметно отличалась от речи сверстников-носителей.

Суэйн в 1985 году сделала вывод, что одного ввода не хватило. Ученикам редко приходилось говорить по-французски точно, ведь учителя и так их понимали. По мнению Суэйн, когда тебя подталкивают говорить и писать правильно, ты замечаешь пробелы, которые при слушании легко проскочить. Эту идею назвали гипотезой вывода, и ее обычно считают дополнением к идее Крашена, а не заменой.

В исходной теории есть и практический пробел. Она говорит, что ввод должен быть понятным, но не говорит, какую долю нужно понимать, чтобы усвоение шло. У этого вопроса нашелся довольно точный ответ, и пришел он из исследований чтения, а не от самого Крашена.

При этом понятно, почему идея прижилась. Она совпадает с опытом многих, кто подтянул английский по фильмам, играм и форумам задолго до того, как смог назвать хоть одно время глагола. А учителям она дает ясное правило для уроков. Спор идет не о том, важно ли понимать, а о том, хватает ли одного понимания.

Так что честный вывод скромнее лозунгов. Много понимать живой язык явно необходимо, и никто всерьез не предлагает учить язык без этого. А вот более сильное утверждение, что ввода достаточно и что грамматика и разговорная практика это потерянное время, доказательства не поддерживают.

Сколько слов в тексте нужно знать

Ху и Нейшн (2000) проверили, что значит «понятный» в цифрах. Они давали студентам один и тот же художественный текст в вариантах, где знакомы 80%, 90%, 95% или 100% слов. Остальные слова заменяли такими, которых читатели знать не могли, а понимание проверяли двумя способами.

При 80% никто не понял текст достаточно хорошо ни по одной из проверок. При 90% и 95% кто-то справился, но большинство все равно нет. По этим данным авторы сделали вывод, что для чтения художественного текста без помощи нужно знать около 98% слов, то есть незнакомым может быть одно слово из пятидесяти.

Share of known words in the text and adequate comprehension. Hu & Nation, 2000.

Этот порог говорит об i+1 неприятную вещь. Плюс один должен быть совсем маленьким, ведь страница, где новое каждое пятое слово, уже не понятный ввод, как бы ни помогал контекст. Она превращается в головоломку, которую решаешь со словарем, а решение головоломок и есть то осознанное изучение, которое Крашен отделял от усвоения.

Тот же порог объясняет, почему обычные тексты новичку недоступны. Дэвис (2005) выяснил, что 1000 самых частых испанских лемм покрывают 76% нон-фикшна, 79,6% художественных текстов и 87,8% речи. Значит, человек, знающий ровно эти слова, на обычной статье оказывается ниже отметки 80%, где все читатели Ху и Нейшна не справились.

Даже 3000 слов дают только 88,2% нон-фикшна и 94% речи. Нейшн (2006) оценил, что 98% английского текста требуют 8000–9000 словарных семей, так что газета для носителей еще долго остается за пределами понятного. Большая часть работы по поиску понятного ввода на деле сводится к тому, чтобы найти или сделать тексты под небольшой словарный запас.

Где найти понятный ввод на испанском для своего уровня

Когда ищешь понятный ввод на испанском, полезный вопрос никогда не звучит как «аутентичный ли это источник» или «легкий ли он вообще». Вопрос в том, знаешь ли ты в нем примерно 49 слов из 50, а это целиком зависит от твоего уровня.

Для любой страницы есть быстрая проверка. Возьми отрывок примерно в 250 слов, это около страницы карманной книги, и посчитай незнакомые слова. Если их пять или меньше, ты около 98% и можешь читать ради смысла. Если двадцать и больше, ты на 92% или ниже, где большинство теряет нить и тянется к словарю.

В начале этот тест проходит очень мало настоящего испанского, поэтому и существуют адаптированные книги, детские книжки и медленные подкасты для изучающих. Их нарочно пишут небольшим словарем, и лучшие из них указывают свой уровень. Помогают и видео с понятным сюжетом, потому что картинка дает контекст, по которому новые слова можно угадать.

Уровни важны, потому что важен порядок слов. В испанском словаре NativeLingo ventana, «окно», относится к A2 и стоит на 1140-м месте, а risa, «смех», относится к B2 и стоит на 4014-м. Для человека на A2 страница с ventana будет понятным вводом, а страница, полная слов вроде risa, в основном шумом.

У слушания тут есть преимущество, которое многих удивляет. Речь гораздо чаще повторяет небольшой набор слов, чем письменный текст, поэтому та же тысяча лемм покрывает 87,8% устного испанского против 76% нон-фикшна. Медленный разговор или подкаст для изучающих становится понятным раньше газеты, хотя поначалу слушать труднее, ведь на слове не остановишься.

Чем больше словарный запас, тем шире круг понятных материалов, сначала медленно, потом быстрее. Около трех тысяч слов обычную речь становится заметно легче понимать. Дальше начинают работать подкасты и сериалы для носителей, особенно на темы, которые ты хорошо знаешь на родном языке.

Как NativeLingo сохраняет чтение понятным

NativeLingo заходит к задаче с другой стороны. Вместо того чтобы искать испанские тексты под твой уровень, он берет страницы, которые ты и так читаешь по-русски, и заменяет на испанские примерно одно слово из ста. Жесткий потолок два слова из ста на странице и 5% в одном абзаце. Остальную страницу ты понимаешь полностью, так что остаешься заметно выше отметки 98%.

В терминах Крашена подмененное слово это крошечный i+1 внутри ввода, понятного во всем остальном. Предложение вокруг делает то, что и должен делать контекст, и значение обычно угадываешь еще до того, как наведешь на слово, чтобы проверить.

Форма слова важна не меньше самого слова. Понятный ввод должен показывать, как язык устроен на самом деле. Подмена, которая ставит словарную форму туда, где нужно множественное число, тихо учит неправильной грамматике. Если на странице написано «я открыл оба окна», NativeLingo поставит ventanas, а не ventana. Число, время и род он согласует с предложением, а если нужной формы нет в таблицах, оставляет словарную и ничего не выдумывает.

Почему бы не подменять больше? Потому что цифры Ху и Нейшна работают в обе стороны. Страница, где испанское каждое пятое слово, оказалась бы на отметке 80%, где рассказ не понял никто, и ты бы перестал читать ради смысла и начал расшифровывать. Одно слово из ста достаточно редкое, чтобы его заметить, а страница остается достаточно легкой, чтобы читать дальше.

Подмены к тому же идут по твоему уровню. После трехминутного теста из 12 вопросов NativeLingo берет слова из твоей полосы частотного списка. Одно и то же слово появляется не чаще раза на странице и двух раз в день. Такие разнесенные встречи согласуются с тем, что советуют исследования памяти, и не дают одному слову захватить твое чтение.

У этого подхода есть и ясная граница. Ты читаешь по-русски, поэтому испанский приходит отдельными словами и их формами, а не целыми испанскими предложениями. Это способ набрать словарь для будущего ввода, те самые слова, которые поднимут твое испанское чтение выше 98%. Слушать и читать сам испанский он не заменяет.

Чего один ввод не сделает

Даже там, где ввод силен, одно знание он строит быстрее другого. Пеллисер-Санчес и Шмитт (2010) провели студентов через целый роман и выяснили, что после десяти и более встреч читатели узнавали значение 84% слов. Вспомнить значение сами они могли только для 55%, то есть чтение научило их узнавать слова задолго до того, как они смогли их употреблять.

К тому же для отдельного слова ввод работает медленно. Уэбб (2007) обнаружил, что заметный прирост начинается примерно с десяти встреч. А слово из полосы B1 или B2 может попадаться в твоем чтении лишь изредка. Ждать десяти естественных встреч с каждым полезным словом пришлось бы годами, поэтому большинство ускоряет дело осознанным повторением.

Чтобы от узнавания перейти к вспоминанию, нужно извлечение, то есть достать слово из памяти, а не увидеть его еще раз. Карпик и Рёдигер (2008) показали, насколько это важно. Через неделю студенты, которые продолжали себя проверять, помнили около 80% слов, а те, кого перестали проверять и кто только учил, 36% и 33%.

Поэтому NativeLingo дополняет подмены коротким ежедневным повторением, где испанское слово нужно вписать, а следующее повторение назначает FSRS. Подмены остаются бесплатными, а повторения работают 7 дней пробного периода и дальше требуют Pro.

Второй пробел касается речи, и тут выводы Суэйн по-прежнему в силе. Если много слушать и читать, говорить станет легче. И все же именно попытка сказать что-то по-испански и быть понятым, или не понятым, показывает, какие формы ты еще не освоил. Эту часть закрывает преподаватель, курс или терпеливый друг, и никакое расширение их не заменит.

Эти ограничения не делают ввод менее важным. Они значат, что часы понимания испанского работают лучше, когда что-то превращает понятое в то, что ты можешь сказать. Обычно это активное вспоминание и настоящие разговоры.

Если сложить все вместе, практическая версия идеи Крашена довольно скромная. Проводи много времени с испанским, который понимаешь почти полностью, и держи долю незнакомого около одного слова из пятидесяти. Повторяй новые слова активно и начинай говорить, как только появится что сказать.

Вопросы